Киевская русь и русские княжества рыбаков аннотация. Киевская Русь и русские княжества XII-XIII вв. Происхождение Руси и становление ее государственности. Б.а. рыбаковкиевская русь и русские княжества xii-xiii вв.происхождение руси и становление ее госуда

Киевская русь и русские княжества рыбаков аннотация. Киевская Русь и русские княжества XII-XIII вв. Происхождение Руси и становление ее государственности. Б.а. рыбаковкиевская русь и русские княжества xii-xiii вв.происхождение руси и становление ее госуда

Киевская Русь IX–X вв. - первое государство восточных славян, объединившее более 200 мелких славянских, финно-угорских и латышско-литовских племен. Современники называли его просто Русью- термин «Киевская Русь» - кабинетного происхождения, но он очень удобен для обозначения определенного хронологического отрезка - IX - начало XII в., когда Киев стоял во главе огромного государства, открывавшего собой новый, феодальный период в истории народов Восточной Европы, период, сменивший первобытность и продолжавшийся почти тысячу лет.
Рождение государственности было очень длительным многовековым процессом, но когда государство возникло, оно сразу стало предметом внимания во всем средневековом Старом Свете - от королевских домов Франции и Англии на Западе, до купеческих контор Багдада и Балха на Востоке. Русские летописцы, вводя своих читателей в историю славянства, раскрывали перед ними тоже весь Старый Свет - от Британии до Индонезии и Китая, щеголяя своими знаниями. Историческая роль Киевской Руси в Европе состояла, во-первых, в том, что с рождением этого восточнославянского государства зона европейского феодализма удвоилась, а во-вторых, в том, что на востоке Европы появился могучий земледельческий заслон, приостановивший беспрепятственное проникновение кочевых орд с востока на запад. Новое государство уже в самом начале своей исторической жизни организовало систематические военно-торговые экспедиции сквозь занятые воинственными кочевниками степи и доставляло Северной, а отчасти и Западной (Франции) Европе различные дары Востока, прямой путь к которым для западных стран был затруднен вплоть до крестовых походов XI–XII вв.
Единое государство - Киевская Русь, - возникши в IX в., просуществовало до 1130-х годов, ускорив процесс перерастания высшей стадии первобытного родо-племенного общества в более прогрессивное феодальное на огромном пространстве и подготовив кристаллизацию полутора десятков самостоятельных княжеств, равных по своему значению крупным королевствам Запада. Недаром Киев и называли «матерью городов русских». Новые княжества XII - начала XIII в. составляли как бы единую семью - древнерусскую народность, говорившую на одном языке, совместно творившую единую культуру, имевшую ряд общих исторических задач- минусы феодальной раздробленности начали сказываться не сразу.
Много позже, в XIV–XV вв., в иных исторических условиях эта единая народность, созданная государством Русью, распалась на три братских народности: русских, украинцев и белорусов.
В жизни древнерусской народности и тех феодальных княжеств, из которых она состояла, важным рубежом было нашествие Батыя и установление жестокого и длительного ордынского ига, надолго задержавшего естественное прогрессивное развитие молодых, но очень ярких по своей культуре государств. Столетие до ордынского нашествия и спустя два с половиною века после него существовал так называемый период феодальной раздробленности, выражавшийся в дезинтеграции, в расщеплении политической формы государства на множество самостоятельных организмов, но с сохранением всех социально-экономических признаков феодализма. Начальный этап этого периода (XII в.), выразившийся в создании на месте громоздкой Киевской Руси полутора десятка суверенных княжеств-королевств, был несомненно прогрессивным, но уже в первой трети XIII в., накануне татарского нашествия, обозначились отрицательные черты неуклонного дробления княжеств на уделы, раздела их между наследниками. Раздробленность в соединении с взаимной враждебностью князей и постоянными междоусобными войнами обусловила поражение Руси в сражениях с ордами Батыя в 1237–1241 гг. С установлением ордынского ига начинается новый тягостный период в жизни побежденных и разоряемых русских земель.
К моменту нашествия русские княжества достигли очень высокого уровня культуры, участвуя наравне с самыми передовыми странами в строительстве европейской средневековой культуры. Большие богатые города, великолепная архитектура, тонкая живопись и изощренное «узорочье» - прикладное искусство, многообразная литература, выражавшая разные направления общественной мысли, эпос, высокое военное искусство, разработанность юридических норм, широкие внешние связи со странами Запада и Востока - все это объединяло эпоху Киевской Руси с временем жизни порожденных ею княжеств XII - начала XIII в. в один период непрерывного поступательного развития и вместе с тем отделяло этот период расцвета от последующего времени упадка и разгрома в столетия ордынского ига. Поэтому при рассмотрении исторических судеб славянства следует учитывать такой давно установленный рубеж, как татарское нашествие, хотя он и разрывает единую в социологическом смысле эпоху феодальной раздробленности.
Государству Руси в момент его наибольшего расцвета в начале XII в. посчастливилось иметь своего историка, обладавшего широким кругозором и заглядывавшего в глубину веков примерно настолько же, насколько он сам отстоял от нашей современности - на семь - восемь столетий. Этот историк - киевлянин Нестор, монах Печерского монастыря, одного из главных культурных центров тогдашней Руси. Он был и летописцем, и историком в нашем смысле слова. Летописцы писали хроники происходивших на их глазах событий, редко углубляясь в прошлое. Они фиксировали сегодняшний день своей земли, заботясь о том, чтобы потомки сдали о важных событиях и их героях. Кирилл Туровский (XII в.) уравнивал летописцев с поэтами, считая, что главной задачей тех и других является воспевание воинственных монархов и их сражений. Нестор был значительно выше таких хронистов, так как написал специальное введение в русскую историю - «Повесть временных лет», в котором были прослежены древнейшие судьбы славянства и затронуты следующие вопросы: первоначальное расселение славян в Европе, позднейшие их переселения, колонизация славянами Балканского полуострова (VI в. н. э.), встречи славян с разными волнами степных кочевников (авары-обры, хазары, венгры, печенеги)- Нестор вспоминал даже «Великую Скифию» применительно к южной части восточного славянства. Славянский мир Нестор преподносил читателю как совокупность больших племенных союзов (Поляне, Радимичи, Чехи, Ляхи, Поморяне и др.) .
Василий Никитыч Татищев (1686–1750)
Главное внимание киевского историка было сосредоточено на возникновении древнего княжества Полян - Руси и на личности основателя Киева князя Кия (VI в.) - союзника императора Византии.
«Повесть временных лет» и продолжавшая ее летопись Нестора, доведенная до 1110 г., были написаны так ярко и талантливо, что на целые 500 лет определили характер освещения первых веков русской истории- труд Нестора часто просто переписывался, открывая собой описание всех последующих событий. Так поступали летописцы XIII–XIV вв., так делали историки Ивана III и Ивана Грозного.
Единственное серьезное искажение идей Нестора было произведено в самом начале «жизненного пути» труда киевского историка: по исследованиям А. А. Шахматова, рукопись Нестора (завершенная, примерно, около 1113 г.) при смене княжеской династии в 1113 г. попала в чужие руки и дважды редактировалась. При повторном редактировании в труд Нестора, особенно внимательного к киевскому югу, была искусственно вставлена неумело скомпонованная легенда о призвании варягов северными племенами, с чего будто бы и началась русская государственность. Эти две взаимоисключающие друг друга концепции так и остались в составе того исторического произведения, которое мы связываем с именем Нестора.
Одновременно с монастырскими писателями своеобразную эпическую историю Руси слагал сам народ, создавая былинные циклы: киевский цикл о богатырях князя Владимира Красное Солнышко, киевский цикл о борьбе с половцами и о герое народного восстания 1068 г. князе Всеславе, киевско-переяславский цикл о войнах Владимира Мономаха с половцами и др.
Мудрым и широкообразованным историком был автор «Слова о полку Игореве» (1185), подвергший историческому анализу княжеские усобицы XI в. - причину усиления половцев. В своих поэтических сопоставлениях этот автор нередко уходит в далекие языческие времена, упоминая и «века трояни» (II–IV вв. н. э.) и печальное «время Бусово» (375 г.).
Текущая страница: 1 (всего у книги 46 страниц)

 

Б.А. Рыбаков
КИЕВСКАЯ РУСЬ И РУССКИЕ КНЯЖЕСТВА XII-XIII вв.
ПРОИСХОЖДЕНИЕ РУСИ И СТАНОВЛЕНИЕ ЕЕ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Предлагаемый вниманию читателей фундаментальный труд выдающегося отечественного ученого, специалиста по истории, археологии и культуре древней Руси, академика Бориса Александровича Рыбакова (1908–2001) был впервые опубликован в 1982 г. издательством «Наука» и с тех пор переиздавался небольшими тиражами без существенных изменений его содержания и структуры.
В советское время Б.А. Рыбаков как академик-секретарь отделения истории АН СССР, лауреат высших государственных наград и премий за свою многолетнюю плодотворную научную деятельность, признанный глава отечественной школы медиевистов, самим своим высочайшим и вполне заслуженным авторитетом был фактически избавлен не только от недобросовестной, но и вообще какой-либо содержательной критики в свой адрес, хотя причин для научной критики и неприятия защищаемых им научных положений, особенно тех, что представлены в данной очевидно дискуссионной книге, было достаточно- причин серьезных именно в научном отношении, если отбросить любые иные мотивы политического характера, давшие о себе знать уже в скором времени после опубликования книги, но особенно в 90-е годы, когда ниспровержение всяческих авторитетов и научных достижений советского времени сделалось обычным явлением.
Основанием для большинства критических отзывов о книге Б.А. Рыбакова «Киевская Русь» послужили мнения видных отечественных историков А.П. Новосельцева (Вопросы истории. № 1. 1993. С. 23–32) и Л.С. Клейна (Воскрешение Перуна. СПб.: Евразия, 2004) о недостаточной обоснованности некоторых положений концепции Рыбакова об истории зарождения древнерусской государственности, которые в общих чертах сводятся к следующему:
1. Южное происхождение термина «Русь» и племени Русов на территории Полян и Северян не подтверждено источниками.
2. Отнесение времени основания Киева на конец V – начало VI в. ничем не обосновано.
3. Существование династии киевских князей в VI–IX вв. – выдумка Рыбакова.
5. Слишком вольная интерпретация им географических и иных сведений о древней Руси, содержащихся в арабских и иных письменных источниках.
Позицию противников исторической концепции акад. Б.А. Рыбакова подытожил А.П. Новосельцев: «Его (Рыбакова. – Ред.)фантазия создает порой впечатляющие (для неспециалистов) картины прошлого, не имеющие, однако, ничего общего с тем, что мы знаем из сохранившихся источников». При этом необходимо заметить, что подобное говорится об ученом, до выхода в свет данной книги более 50 лет жизни посвятившем изучению домонгольской Руси в качестве археолога и источниковеда, знатока древнейших культов, этнографии и фольклора. Если к сказанному добавить, что Б.А. Рыбаков является автором фундаментального исследования по истории дохристианской культуры и верований славян («Язычество древних славян», 1981 г.- «Язычество древней Руси», 1987), в котором им был использован богатейший археологический, этнографический и вообще культурный материал «незапамятных времен», то упреки в адрес автора книги «Киевская Русь» в части исторического фантазирования выглядят неуклюже и неуместно.
Вдумчивый читатель, конечно же, поймет и по достоинству оценит доказательную силу многоплановой и логически последовательной аргументации автора в отношении сложнейших исторических проблем, по которым в современном российском обществе до сих пор нет единого о них представления, в частности, по вопросу о варяжском происхождении русской государственности. По всем основным положениям своей исторической концепции, которые и сейчас вызывают острые до непримиримости возражения оппонентов, в книге даны подробнейшие обоснования и разъяснения автора, не склонного обходить молчанием явные противоречия в источниках или недостаточность данных археологических исследований, – но разве Б.А. Рыбаков повинен в том, что фронт дорогостоящих археологических раскопок в России и на Украине не соответствует уровню сложности и значимости задач познания нашего собственного исторического прошлого? Более того, опытнейший археолог, руководитель нескольких археологических экспедиций, Рыбаков прекрасно знал «городскую» специфику на территории Древней Руси I тысячелетия: «…следует начисто отказаться от мысли, что археологические раскопки откроют классический средневековый город с кремлем и посадом, с торговыми площадями, ремесленными кварталами и несколькими концентрами укреплений» (см. с. 102 настоящего издания). Каменное зодчество на Руси сформировалось на полторы тысячи лет позже западноевропейского. А чисто деревянный город от шальной искры может сгореть дотла за 1–2 часа – труд не одного десятилетия. Поэтому наши умные предки городов в европейском понимании до IX–X вв. и не строили. Сгорел ведь даже каменный Рим при Нероне! Так что же – признать существование одного Киева на всю громадную Восточно-Европейскую равнину в течение 4–5 столетий? Нонсенс. И Рыбаков это прекрасно понимал и реально существовавший в течение многих веков «узел» поляно-северянских торговых интересов не путал с административно-политическим сити и мастеровым посадом европейского бурга.
Сомневающимся же в том, что Русь как этнос и как соответствующее его многочисленности и развитости некое политическое объединение на плодородной территории Поднепровья к V–VI вв. уже вполне состоялась, а через три столетия окончательно оформилась в мощный восточнославянский союз с минимальной ролью в нем нескольких сотен скандинавских разбойников, предлагается ответить на два простых вопроса: 1) какой именно не знающий централизованного княжеского управления народ смог до VII в. соорудить громадные Змиевы валы общей протяженностью более 2 тыс. км для защиты от набегов степняков и 2) кто организовал славянский поход на Византию 860 г., осадил Константинополь и заставил ужаснуться своей мощью неробкое население столицы огромной империи?
Что же касается «вольности» интерпретации исторических произведений иноязычных авторов, арабских в частности, то следует сказать, что только благодаря исключительной скрупулезности и педантичности Б.А. Рыбакова, счастливо соединенными с его незаурядным логическим талантом, удалось без вопиющих противоречий расшифровать, к примеру, то, что понимали под описанием многочисленных гор на территориях Вятичей, Северян, Полян и их южных соседей арабские писатели – составители географических наставлений и путеводителей. Только Рыбаков отчетливо понял и доказал, что «горы» на Руси – это ряды возвышенностей водоразделов крупных русских рек, взбираться на которые приходилось восточным купцам, идущим с тяжелым грузом (см. Приложение 1). А ведь сколько источниковедов до Рыбакова пытались безуспешно «примирить» арабскую географию с реальной русской!
Книга Б.А. Рыбакова «Киевская Русь» – это научный труд, в котором последовательное изложение обсуждаемых автором проблем исторического пути восточного славянства сопровождается цитированием и анализом огромного источникового материала, определяющего информационно-понятийную базу книги. Сам автор, видимо, отчетливо осознавал, что в целях облегчения восприятия сложнейшего материала книги собственно источниковедческие вопросы следует выделить из ее контекста в отдельные разделы, что им и было осуществлено в издании 1982 г.: обзору и исследованию источников по Киевской Руси IX–XII вв. была посвящена вся большая по объему вторая глава «Источники», а источниковедческому обзору по теме «Русские княжества XII – начала XIII в.» – специальный раздел «Источники» в последней – шестой главе книги. Однако специфика их содержания и необходимо соответствующий ему стиль изложения неизбежно затрудняют восприятие основного материала книги, в особенности читателями, не имеющими профессиональной подготовки в данной области науки. Поэтому издательство сочло полезным именно с точки зрения облегчения восприятия материала книги указанные выше вторую главу и раздел «Источники» шестой главы перенести в Приложение, а в основном тексте специально отметить ссылки на Приложение там, где это предусматривалось автором.
В издании 1982 г. в Оглавлении указаны только наименования шести глав книги без указания их разделов, которые в тексте были автором специально выделены, но без нумерации, и поименованы. В результате было неоправданно сужено информативное наполнение Оглавления, что при отсутствии нумерации разделов серьезно затрудняло работу читателя с книгой, особенно в тех случаях, когда она использовалась в учебных целях студентами и преподавателями университетов. Издательство сочло необходимым предпослать структуре книги сквозную нумерацию по 5 частям и их главам и соответственно отразить полученную структуру книги в расширенном Оглавлении. При этом в целях унификации структуры книги в начале 2, 4 и 5-й частей введены отсутствующие в изд. 1982 г. наименования глав для соответствующих текстов. Наконец, сквозные по каждой главе издания 1982 г. сноски представлены постранично.

ВВЕДЕНИЕ

Киевская Русь IX–XII вв. н.э. – общая колыбель трех восточнославянских народов (русских, украинцев и белорусов) появилась на мировой исторической сцене как бы внезапно: в VIII столетии Западная Европа еще ничего не знала о том, что делается в огромном северо-восточном углу континента. Сумятица великого переселения народов во II–VI вв. н.э. нарушила политическую и этническую географию всего Старого Света- устойчивый тысячелетний расцвет античного мира сменился пестрой мозаикой непрерывно мигрирующих народов, племен, разноплеменных военных союзов. К VI столетию обрисовались контуры новой, полуфеодальной Европы с десятками «варварских» королевств и герцогств. Но великая русская равнина была надолго отрезана от Центральной и Западной Европы непрерывными потоками азиатских кочевых тюркских племен: болгары (V–VII вв.), вараугуры авары (VI–VII вв.), хазары (VII–X вв.), печенеги (X вв.), т. е. на всю вторую половину первого тысячелетия н.э. За этим бурным и воинственным заслоном, протянувшимся до срединного Дуная, трудно было разглядеть, что происходило на востоке Европы, позади степного простора, как подготавливался торжественный выход на сцену новой, третьей по счету (после Рима и Византии) европейской империи – Руси, – оформившей свое «цесарство» к середине XI столетия.
К началу IX века, когда на Западе только что сложилась империя Каролингов, мы получаем подробные сведения о Руси, о созвездии русских городов вокруг Киева и даже интереснейшие записи на персидском языке путешественника о жизни, хозяйстве и политической структуре племенного союза далеких Вятичей, находившихся под властью «светлого князя». Это, между прочим, древнейшее свидетельство современника о том лесном крае, где спустя три сотни лет возникла Москва. С середины IX в. создается целая серия географических сочинений на арабском и персидском языках, описывающих русов, их торговые маршруты, достигавшие Багдада на юге и Балха (в Афганистане) на востоке. На греческом и латинском языках писали о «рузариях» – русских купцах на Верхнем Дунае и о могучей эскадре в Царьграде. Немецкие авторы сранивали Киев со столицей Византийской империи – Царьградом. Русский летописец – продолжатель Нестора – писал о битвах между русскими князьями, стремившимися овладеть «матерью городов русских» – Киевом:
«И кто убо не возлюбит Киевъскаго княжения, понеже вся честь и слава и величество и глава всем землям Русскиим – Киев! И от всех далних многих царств стицахуся всякие человеки и купци и всяких благих [товаров] от всех стран бываше в нем…» (ПСРЛ. Том IX. С. 202).
«…до Венгрии, до Польши и до Чехии- от Чехов до Ятвягов [пруссколитовское племя] и от Ятвягов до Литвы, до Немцев и до Карел, от Карелии до Устюга… и до «Дышючего моря» [Ледовитый океан]- от моря до Черемис, от Черемис до Мордвы – то все было покорено великому князю Киевскому Владимиру Мономаху…»
Принятие христианства приравняло Русь к передовым государствам Европы. По русским городам строились каменные церкви (стоящие до наших дней!), художники-«росписники» украшали ихферска-ми и иконами, русские ювелиры – «златокузнецы», считавшиеся вторыми в мире (после византийских), – славились драгоценными изделиями с чернью и полихромной эмалью. Города укрепились каменными крепостями. В монастырях возникли школы для мальчиков и девочек- широкая грамотность горожан подтверждается находками грамот на бересте. Князья владели иностранными и древними языками (латынь)- сын Ярослава Мудрого знал пять языков… Иноземные императоры и короли просили руки русских княжен и выдавали своих дочерей за русских княжичей…

«О, светло-светлая и украсно украшенная земля Русская!
Всего ecu исполнена ты и многими красотами удивлена ecu!

Пятилетний жестокий разгром ханом Батыем (1237–1241) этой цветущей Руси и двести сорок лет сурового татарского ига (до 1480 г.) значительно понизили уровень развития русских городов и на долгий срок затормозили дальнейший прогресс русских земель даже там, где непосредственного военного разгрома не было (Новгород, Псков). Изучение дальнейшей истории России XVI–XVIII вв. невозможно без учета длительных последствий этой общенародной трагедии.
Обращение к тяжелым временам татарского ига разъясняет нам причину того, что Русь и составляющие ее русские суверенные княжества XIII–XV вв. сошли с европейской исторической сцены и исчезли из поля зрения западных писателей.
Следует сказать, что и понимание возникновения Киевской Руси, и ее как бы внезапного, триумфального включения в жизнь Европы и Востока IX–XI вв. было затруднено как недостаточностью источников в начале научного поиска, так и преждевременным прекращением того научного синтеза вновь открывающихся разнородных источников, который может дать более широкое понимание хода исторического процесса.
В изучении предыстории Киевской Руси существовало два ограничения- одно из них – естественное, связанное с долгим отсутствием в нашей науке объективных данных о взаимоотношении понятий «скифы» и «славяне», а другое – искусственное, связанное с печально известным «норманизмом», ведшим историю Руси лишь с 862 г., года «призвания князей-варягов» славянскими и финскими племенами притаежного Севера. Дело не только в научной ошибке, а в том, что запись в летописи Нестора как бы давала историкам право не заглядывать в более отдаленную старину, т. к. казалось, что ключ от истины уже в руках ученых. Но не следует забывать, что норманизм на всех этапах своего «всплывания на поверхность» всегда служил той или иной политической цели- историки это не всегда улавливали. Само предание о призвании Рюрика (Рорика Ютландского) вполне исторично и не содержит ничего тенденциозного: скандинавские морские пираты (норманны, варяги) грабили население отдаленного участка славянского мира- славяне и чудь прогнали варягов за море, а впоследствии пригласили одного из конунгов – Рюрика – княжить у них (и, тем самым, защищать их). Его местопребыванием была сначала Ладога, а потом новый городок – Новгород. В общерусском походе на Византию в 860 г. Рюрик не участвовал и за 17 лет его княжения в Новгороде в летописи о нем не сказано ни слова. По позднему источнику известно, что от его притеснений новгородцы бежали в Киев. Сам Рюрик в Киеве не был. В Киеве в это время правила династия «Киеви-чей», потомков князя Кия, с которого Нестор начинает историю становления Киевской Руси («…како Русьская земля стала есть»). Киев тогда уже гремел на весь торговый мир: «Русские купцы – они суть племя из славян» (Ибн-Хордадбег, 840-е гг.) торговали по всему богатому Востоку, экспортируя не только меха (символ «звериньского» образа жизни лесных охотников), но и «мечи из отдаленнейших концов Славонии» (транзит из западной Балтики), которые верблюжьими караванами достигают Багдада, где ученые из «Дома Мудрости» подробно записывают сведения о русах. Примерно за полвека до «призвания варягов» в Новгород персидский географ писал в пояснении к карте мира о созвездии русских городов на Днепре, игравших большую роль в истории Киевской Руси: о Киеве и соседних городах Переяславле и Родне (около Канева)- автор довольно точно указал расстояние до каждого города от Киева. Восточные авторы хорошо знали и описывали южнорусские черноземные просторы, соприкасавшиеся со степью, и понятия не имели о новгородско-пошехонском (Белоозеро) Севере. Крайним северным пределом для бухарского автора первой половины IX в. были: город Булгар на Волге близ Казани, город «Хордаб» (где-то на средней Оке) и Киев. Далее до земель, омываемых Гольфстримом, простираются «Необитаемые пустыни Севера». Ошибка норманистов состоит не столько в том, что они выдвигали на первое место призвание варягов – это был вполне реальный мелкий провинциальный эпизод, – сколько в том, что эпизод, происходивший в тишине «необитаемых пустынь Севера», они стремятся подать как единственную причину создания огромной державы, известной всем географам тогдашнего мира. После смерти Рюрика другой варяжский конунг – Олег – решил овладеть таким важным политическим и торговым центром, как Киев. В столице Киевского княжества тогда правила (примерно с VI в. н.э.) русская династия Киевичей, потомков строителя города. Олег захватил обманом Киев, убил князя Осколда и стал княжить. Все эти действия никак нельзя назвать созданием государства Руси, т. к. оно уже существовало и было описано еще до захвата Киева Олегом в 982 г. такими географами, как Ибн-Хордадбег и автор «Областей мира» («Худуд-ал-Алам», перв. половина IX в.).
Процесс вызревания государственного начала шел повсеместно. Младший современник Олега арабский географ Масуди писал: «Русы составляют многие народы, разделяющиеся на разрозненные племена». Благодаря драгоценному источнику, обнаруженному только в конце XIX в. – «Области мира» мы можем заглянуть в одну из молекул зарождающейся русской государственности – землю Вятичей в начале IX в., т. е. примерно за полстолетия до пресловутого призвания варягов. Здесь, в лесном краю, до которого, судя по былинам, не было и «дороги прямоезжей» от Киева, формировалось в рамках одного союза племен первичное государство с ежегодным сбором дани – «полюдьем», с иерархией аристократии вплоть до «светлого князя» во главе союза. Анонимный персидский географ сер. IX в. использовал записи начала IX в., сделанные человеком, прожившим не менее года в земле Вятичей и наблюдавшим языческие обряды всех сезонов. Возможно, что призвавшие варягов славянские и чудские племена были на таком же раннегосударственном уровне, но от этого уровня до участия в торговле тысячеверстного диапазона и организации похода на Царьград еще очень далеко. Соседи таежной зоны, далекие от мировых центров жители неплодородных земель, недавно еще жившие звериньским образом», не могли идти впереди южных владельцев приднепровского чернозема, где земледелие появилось за четыре тысячелетия до того времени, а экспорт зерна в античный мир начался за полторы тысячи лет до первого упоминания земли «Вантит» – Вятичи.
Норманисты ссылаются на Нестора, но знаменитый русский историк рубежа XI–XII вв. в искажении исторической действительности не повинен. Он не начинал свои труд с 862 года. Своей летописи, погодной хронике открывающейся 859 годом, он предпослал как бы первый, вводный том, обозначив его особым названием: «Повесть временных лет» и поставив как эпиграф три важнейших задачи не для регистратора текущих событий, а для историка с таким широким кругозором, каким не обладали многие из его современников в Европе и на Востоке:
1. «Отъкуду есть пошьла Русьская земля…»
«Повесть» начинается с описания всего Старого Света, античного мира примерно II в. н.э. и перечисляет страны и народы от Гибралтара до Тихого океана, где китайцы «живут на краю земли». Указано со значительной точностью расселение славян в Европе в древности (примерно II–I тысячелетия до н.э.).
2. «Къто в Кыеве нача первее къняжити…»
Нестор называет славянского князя Кия, основавшего Киев. Князь – союзник, федерат византийского императора (по всей вероятности, Юстиниана I–527–565 гг.). Временно защищал границу Византии на Дунае. Его потомки княжили в Русской земле до 882 г.
3. «Откуду [когда] Русьская земля стала есть» («Становление Руси»).
Нестор определяет становление Киевского княжества в условиях непрерывных нашествий степных кочевников-тюрок V–IX вв. и обороны от них. Хронологический ряд кочевников определяет время княжения Кия V–VI вв. н.э.
Этот раздел «Повести» – Введения – подводит читателей к такому событию европейского масштаба, как осада Константинополя-Царьграда русской флотилией в 860 году. Как видим, исторический кругозор Нестора был несравненно шире, чем у норманистов, XVIII–XX вв. н.э., стремившихся начать русскую историю только лишь со второго тома Нестерова труда, отбросив почти все, что происходило до 862 г. А между тем именно эти два тысячелетия и объясняли такую кажущуюся внезапность быстрого расцвета Руси в IX–X вв.
Переходя ко второму камню преткновения историков – к вопросу о скифах и славянах, мы оказываемся перед огромным количеством разнородных и противоречивых фактов, сведений, догадок, домыслов. Так как долгое время материалом для суждений были только письменные источники, пересказы чужих слов, то путаница век от века все увеличивалась. «Скифским океаном» называли Балтийское море, а «Скифенопонтом» – Черное- апостол Андрей вел проповедь у азиатских скифов, а киевский игумен (впоследствии епископ) предположил, что он был в Европе и преподнес читателям Нестора (рукопись которого он редактировал) фантастическое путешествие апостола через Херсонес, Киев, Новгород, Скандинавию, Рим в город Синоп в Малой Азии. Византийцы называли скифами русов X века- русский историк XVIII в. Андрей Лызлов написал книгу о татарской Золотой Орде и назвал ее историей скифов…
Фундаментом скифоведения должен стать «отец истории» Геродот, давший ряд важнейших сведений о настоящих скифах-кочевниках и «так называемых скифах-пахарях» (самоназвание – «сколоты»). Киевлянин Нестор (нач. XII в.) знал труд Геродота и сослался на его условное определение «скифского квадрата» в 700 x 700 км от берега Черного моря в глубь континента – «Великая Скифия». Современным нам историкам необходимо пренебречь той искусственной преградой, которую ставит норманизм и во всеоружии всех новых источников и методов перешагнуть через случайную, незначительную дату – 862 г. – и оказаться хотя бы на уровне образованного и пытливого Нестора. Археология XIX–XX вв. подтверждает наблюдения Геродота о двусоставности населения его условного тетрагона: в южной степной зоне в VII–II вв. до н.э. жили настоящие скифы-скотоводы, а в северной, отдаленной от приморских греческих городов черноземной лесостепи – земледельцы-сколоты, ошибочно, по сходству всаднической культуры, причисленные к скифам. Антропология подтверждает генетическую связь славянского населения земледельческой зоны XI–XIII в. н.э. со сколотским скифского времени.
Исключительно важны выводы лингвистов. Девятнадцатый век дал следующий итог исследований: язык скифов-кочевников принадлежит к североиранской ветви языков, что четко отделяет настоящих скифов от сходных с ними по ряду культурных черт земледельцев-сколотов. В славянские языки проникли некоторые скифские слова, но это говорит о давнем соседстве, близком общении, но не о тождестве языков пахарей и номадов. Религиозная лексика резко различна за двумя-тремя исключениями. Большой интерес представляют новейшие исследования акад. О.Н. Трубачева о древнеславянских названиях рек Восточной Европы, завершенные составлением карты. Исследователь строго придерживался только лингвистического материала, не привнося ничего постороннего, что могло бы нарушить «химически чистую» сущность его построений. Если мы наложим карту архаичных славянских гидронимов на разные по времени археологические карты, которые помогли бы определить более точно понятие архаичности, то мы получим почти полное совпадение только с картой древностей предскифского и скифского времени для северной, сколотской половины геродотовского квадрата. Это позволяет утверждать, что «скифы-пахари», кормившие Грецию своим хлебом, говорили на славянском (праславянском) языке. Этот вывод еще раз свидетельствует о необходимости глубокого хронологического зондажа для уяснения истинной предыстории Киевской Руси, которая на протяжении двух тысячелетий (от X в. до нашей эры до 860 г., с которого Нестор начал свой II том) пережила три эпохи усиленного подъема и два тягостных периода нашествий степняков и упадка.
Первый подъем – VII–III вв. до н.э. Киммерийская опасность миновала. Сколоты экспортируют хлеб через Ольвию, праславянская знать ввозит предметы роскоши, украшает свой доспех золотыми деталями- над вождями насыпают огромные курганы. Греческие писатели и поэты пишут о «скифах-пахарях» и их царствах на Днепре и Днестре.
Первый упадок (III в. до н.э. – I в. н.э.). Нашествие сарматских (иранских) племен, уничтожение античных городов, упадок торговых связей, углубление славян-земледельцев в лесную зону («зарубинецкая» археологическая культура). Уход части «скифов-пахарей» за Дунай в «Малую Скифию» (Плиний Младший).
Второй подъем (II–IV вв. н.э.). Так называемые «Траяновы века». Славяне широкими потоками колонизуют Причерноморье вплоть до Дуная, входят в античный мир, воспринимают многие элементы античной культуры римской эпохи, возобновляют активный экспорт хлеба в римские города (римская зерновая мера просуществовала в России до 1924 г.). Славянское общество находится на грани создания государственности. Автор «Слова о полку Игореве» пять раз в своей поэме вспоминал императора Траяна (98–117 гг. н.э.), при котором начался этот подъем, оставивший в славянских землях сотни кладов римских серебряных монет («Черняховская» археологическая культура).
Второй упадок (IV–V вв. н.э.). Нашествие гуннов («хиновы») и других тюркских и угорских племен на Европу. Падение Римской империи и разгар «великого переселения народов», в котором восточные славяне приняли участие еще со II в. н.э.
Третий подъем (VI–IX вв. н.э.). Время становления и развития Киевского княжества, оборонявшегося от кочевников, расширявшего свою территорию за счет соседних племенных союзов. Основание Киева (VI в.?), ставшего своего рода штабом массового продвижения славян Восточной Европы на византийские владения на Дунае и на Балканах. Создается понятие «Русская земля» как объединения части восточного славянства на Среднем Днепре с центром в Киеве и бассейне р. Роси.
Сложная, многообразная жизнь славянских племен за эти два тысячелетия отражена не только в более или менее случайных иноземных письменных источниках, но и в народной памяти восточнославянских народов. Сказания о трех царствах, принадлежащих трем братьям (золотое – царство младшего брата), записанное Геродотом, – наиболее частый сюжет русских волшебных сказок. Родоначальник сколотов – царь Таргитаи – сохранился в сказочном образе старца – царе Тарха-Тараховиче. Священный плуг сколотов отражен в украинских сказаниях о волшебном кузнеце и плуге в 40 пудов. Геродотовский царь Колаксай («Царь-Солнце») – персонаж севернорусских сказок и былин («Владимир-Солнце»). Сарматское нашествие отражено в небывалом сказочном образе Бабы-Яги, скачущей на коне во главе девичьего войска дочерей Черноморского Змея. Память о южных мифах и событиях сохранилась наравне с былинами и на далеком севере.
У историков Древней Руси впереди еще много труда по изысканию новых источников, выработке новых методов и главное – по синтезу, широкому обобщению разнородных сведений, который даст полнокровное представление об историческом развитии и творческих достижениях наших далеких предков на их длительном и интересном многовековом пути.
Книга представляет собой фундаментальный труд выдающегося отечественного историка и археолога акад. Б.А. Рыбакова, посвященный проблеме происхождения восточных славян и Руси, киевскому периоду древнерусской государственности и периоду обособления русских княжеств вплоть до монгольского нашествия XIII в.
На основе привлечения огромного источниковедческого и археологического материала автор последовательно обосновывает свою во многом оригинальную точку зрения на такие спорные проблемы, как происхождение названия Русь, существование древнейшей династии киевских князей VI-IX вв., роль норманнов в становлении русской государственности. Особое внимание автор уделил исследованию причин возникновения периода раздробленности Руси по окончании правления Владимира Мономаха.
Адресуется студентам, преподавателям и научным работникам гуманитарных университетов, а также самому широкому кругу читателей, неравнодушных к истории возникновения своего отечества.
Произведение относится к жанру История. Исторические науки. Оно было опубликовано в 2014 году издательством Академический проект. Книга входит в серию Древняя Русь. На нашем сайте можно скачать бесплатно книгу Киевская Русь и русские княжества XII-XIII вв. Происхождение Руси и становление ее государственности в формате epub, fb2 или читать онлайн. Рейтинг книги составляет 3.72 из 5. Здесь так же можно перед прочтением обратиться к отзывам читателей, уже знакомых с книгой, и узнать их мнение. В интернет-магазине нашего партнера вы можете купить и прочитать книгу в бумажном варианте.
Б.А. Рыбаков
КИЕВСКАЯ РУСЬ И РУССКИЕ КНЯЖЕСТВА XII-XIII вв.
ПРОИСХОЖДЕНИЕ РУСИ И СТАНОВЛЕНИЕ ЕЕ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА
Предлагаемый вниманию читателей фундаментальный труд выдающегося отечественного ученого, специалиста по истории, археологии и культуре древней Руси, академика Бориса Александровича Рыбакова (1908–2001) был впервые опубликован в 1982 г. издательством «Наука» и с тех пор переиздавался небольшими тиражами без существенных изменений его содержания и структуры.
В советское время Б.А. Рыбаков как академик-секретарь отделения истории АН СССР, лауреат высших государственных наград и премий за свою многолетнюю плодотворную научную деятельность, признанный глава отечественной школы медиевистов, самим своим высочайшим и вполне заслуженным авторитетом был фактически избавлен не только от недобросовестной, но и вообще какой-либо содержательной критики в свой адрес, хотя причин для научной критики и неприятия защищаемых им научных положений, особенно тех, что представлены в данной очевидно дискуссионной книге, было достаточно- причин серьезных именно в научном отношении, если отбросить любые иные мотивы политического характера, давшие о себе знать уже в скором времени после опубликования книги, но особенно в 90-е годы, когда ниспровержение всяческих авторитетов и научных достижений советского времени сделалось обычным явлением.
Основанием для большинства критических отзывов о книге Б.А. Рыбакова «Киевская Русь» послужили мнения видных отечественных историков А.П. Новосельцева (Вопросы истории. № 1. 1993. С. 23–32) и Л.С. Клейна (Воскрешение Перуна. СПб.: Евразия, 2004) о недостаточной обоснованности некоторых положений концепции Рыбакова об истории зарождения древнерусской государственности, которые в общих чертах сводятся к следующему:
1. Южное происхождение термина «Русь» и племени Русов на территории Полян и Северян не подтверждено источниками.
2. Отнесение времени основания Киева на конец V - начало VI в. ничем не обосновано.
3. Существование династии киевских князей в VI–IX вв. - выдумка Рыбакова.
5. Слишком вольная интерпретация им географических и иных сведений о древней Руси, содержащихся в арабских и иных письменных источниках.
Позицию противников исторической концепции акад. Б.А. Рыбакова подытожил А.П. Новосельцев: «Его (Рыбакова. - Ред.) фантазия создает порой впечатляющие (для неспециалистов) картины прошлого, не имеющие, однако, ничего общего с тем, что мы знаем из сохранившихся источников». При этом необходимо заметить, что подобное говорится об ученом, до выхода в свет данной книги более 50 лет жизни посвятившем изучению домонгольской Руси в качестве археолога и источниковеда, знатока древнейших культов, этнографии и фольклора. Если к сказанному добавить, что Б.А. Рыбаков является автором фундаментального исследования по истории дохристианской культуры и верований славян («Язычество древних славян», 1981 г.- «Язычество древней Руси», 1987), в котором им был использован богатейший археологический, этнографический и вообще культурный материал «незапамятных времен», то упреки в адрес автора книги «Киевская Русь» в части исторического фантазирования выглядят неуклюже и неуместно.
Вдумчивый читатель, конечно же, поймет и по достоинству оценит доказательную силу многоплановой и логически последовательной аргументации автора в отношении сложнейших исторических проблем, по которым в современном российском обществе до сих пор нет единого о них представления, в частности, по вопросу о варяжском происхождении русской государственности. По всем основным положениям своей исторической концепции, которые и сейчас вызывают острые до непримиримости возражения оппонентов, в книге даны подробнейшие обоснования и разъяснения автора, не склонного обходить молчанием явные противоречия в источниках или недостаточность данных археологических исследований, - но разве Б.А. Рыбаков повинен в том, что фронт дорогостоящих археологических раскопок в России и на Украине не соответствует уровню сложности и значимости задач познания нашего собственного исторического прошлого? Более того, опытнейший археолог, руководитель нескольких археологических экспедиций, Рыбаков прекрасно знал «городскую» специфику на территории Древней Руси I тысячелетия: «…следует начисто отказаться от мысли, что археологические раскопки откроют классический средневековый город с кремлем и посадом, с торговыми площадями, ремесленными кварталами и несколькими концентрами укреплений» (см. с. 102 настоящего издания). Каменное зодчество на Руси сформировалось на полторы тысячи лет позже западноевропейского. А чисто деревянный город от шальной искры может сгореть дотла за 1–2 часа - труд не одного десятилетия. Поэтому наши умные предки городов в европейском понимании до IX–X вв. и не строили. Сгорел ведь даже каменный Рим при Нероне! Так что же - признать существование одного Киева на всю громадную Восточно-Европейскую равнину в течение 4–5 столетий? Нонсенс. И Рыбаков это прекрасно понимал и реально существовавший в течение многих веков «узел» поляно-северянских торговых интересов не путал с административно-политическим сити и мастеровым посадом европейского бурга.
Сомневающимся же в том, что Русь как этнос и как соответствующее его многочисленности и развитости некое политическое объединение на плодородной территории Поднепровья к V–VI вв. уже вполне состоялась, а через три столетия окончательно оформилась в мощный восточнославянский союз с минимальной ролью в нем нескольких сотен скандинавских разбойников, предлагается ответить на два простых вопроса: 1) какой именно не знающий централизованного княжеского управления народ смог до VII в. соорудить громадные Змиевы валы общей протяженностью более 2 тыс. км для защиты от набегов степняков и 2) кто организовал славянский поход на Византию 860 г., осадил Константинополь и заставил ужаснуться своей мощью неробкое население столицы огромной империи?
Что же касается «вольности» интерпретации исторических произведений иноязычных авторов, арабских в частности, то следует сказать, что только благодаря исключительной скрупулезности и педантичности Б.А. Рыбакова, счастливо соединенными с его незаурядным логическим талантом, удалось без вопиющих противоречий расшифровать, к примеру, то, что понимали под описанием многочисленных гор на территориях Вятичей, Северян, Полян и их южных соседей арабские писатели - составители географических наставлений и путеводителей. Только Рыбаков отчетливо понял и доказал, что «горы» на Руси - это ряды возвышенностей водоразделов крупных русских рек, взбираться на которые приходилось восточным купцам, идущим с тяжелым грузом (см. Приложение 1). А ведь сколько источниковедов до Рыбакова пытались безуспешно «примирить» арабскую географию с реальной русской!
Книга Б.А. Рыбакова «Киевская Русь» - это научный труд, в котором последовательное изложение обсуждаемых автором проблем исторического пути восточного славянства сопровождается цитированием и анализом огромного источникового материала, определяющего информационно-понятийную базу книги. Сам автор, видимо, отчетливо осознавал, что в целях облегчения восприятия сложнейшего материала книги собственно источниковедческие вопросы следует выделить из ее контекста в отдельные разделы, что им и было осуществлено в издании 1982 г.: обзору и исследованию источников по Киевской Руси IX–XII вв. была посвящена вся большая по объему вторая глава «Источники», а источниковедческому обзору по теме «Русские княжества XII - начала XIII в.» - специальный раздел «Источники» в последней - шестой главе книги. Однако специфика их содержания и необходимо соответствующий ему стиль изложения неизбежно затрудняют восприятие основного материала книги, в особенности читателями, не имеющими профессиональной подготовки в данной области науки. Поэтому издательство сочло полезным именно с точки зрения облегчения восприятия материала книги указанные выше вторую главу и раздел «Источники» шестой главы перенести в Приложение, а в основном тексте специально отметить ссылки на Приложение там, где это предусматривалось автором.
В издании 1982 г. в Оглавлении указаны только наименования шести глав книги без указания их разделов, которые в тексте были автором специально выделены, но без нумерации, и поименованы. В результате было неоправданно сужено информативное наполнение Оглавления, что при отсутствии нумерации разделов серьезно затрудняло работу читателя с книгой, особенно в тех случаях, когда она использовалась в учебных целях студентами и преподавателями университетов. Издательство сочло необходимым предпослать структуре книги сквозную нумерацию по 5 частям и их главам и соответственно отразить полученную структуру книги в расширенном Оглавлении. При этом в целях унификации структуры книги в начале 2, 4 и 5-й частей введены отсутствующие в изд. 1982 г. наименования глав для соответствующих текстов. Наконец, сквозные по каждой главе издания 1982 г. сноски представлены постранично.

Категория: 

Оценить: 

Голосов пока нет

Добавить комментарий

  ____    __  __    ___   __        __  ___   ____  
| _ \ | \/ | / _ \ \ \ / / |_ _| / ___|
| |_) | | |\/| | | | | | \ \ /\ / / | | \___ \
| _ < | | | | | |_| | \ V V / | | ___) |
|_| \_\ |_| |_| \__\_\ \_/\_/ |___| |____/
Enter the code depicted in ASCII art style.

Похожие публикации по теме